Бал у Князя, или Невероятные приключения Нежданы Приваловой

ЧАСТЬ 2

— Оу, ты пришла в себя, моя дорогая! Слава Богу! — воскликнула незнакомка. — Давай поднимайся скорее. Нечего разлеживаться на холодной лестнице. Еще заболеешь, а мне потом отвечай.
— Вы кто? — спросила я женщину и попыталась встать.
— Не так резко, моя милая. Вот так. Понемногу. Обопрись на мою руку. Теперь поднимайся. Молодец! Ты справилась. Теперь тебя следует отряхнуть от снега и можно идти.
— Куда идти? Подождите, пожалуйста. Скажите кто вы, и куда меня ведете?
— Смотри, как тебя приложило, об этот чертов мрамор, чтоб ему пусто было, — странно выругалась женщина. Потом заглянула мне в глаза и, увидев там непонимание сказала: «Дорогая, я Роза», подхватила меня под руку и повела вверх по ступенькам.
«Странно, — пришла ко мне в голову мысль, — когда я только начинала по ней подниматься, лестница казалась совсем небольшой, ступеней десять, максимум двенадцать, а теперь она просто уходит в небо».
Мы не спеша поднимались вверх по бесконечной лестнице, а я все думала, почему же лестница не заканчивается.
— Ну, что пришла уже в себя? — спросила меня странная женщина и опять заглянула в глаза.
Я не знала, что ей на это ответить. Вот честно, не знала и все.
— Куда мы идем, Роза, — спросила я, не надеясь, что ответ хоть немного прояснить ситуацию.
— На бал, куда же еще столько подниматься, — слегка ворчливо ответила Роза, — но ты не должна расстраиваться раньше времени. Это того стоит.
«Не стоит идти на бал или расстраиваться раньше времени, — подумала я, — и что из этого того стоит?»
Так как не высказанная мысль осталась без ответа, мы продолжили не спеша подниматься вверх по бесконечным ступеням.
— Что Это, Роза? что не стоит того? — мне показалось, что если я обращаюсь к женщине по имени, она охотней отвечает. Правда мне все равно ничего еще не понятно, но надежда, как известно, умирает последняя, а я умирать не собиралась.
— Да, все, дорогая. Все. И этот подъем бесконечно долгий и другие неудобства. Все это стоит твоего терпения потому, что бал прекрасен.
«Так, спокойно, — сказала я сама себе, вернее, подумала. Ехала на вечеринку, а приехала на бал. А, что?! Вполне возможно. Чего только нашим мажорам в голову не придет?! Захотел Влад назвать неформальную вечеринку — Балом, вот вам, пожалуйста. Бал, едрить твою в качель!», — смачно в мыслях выругалась я, и на душе как-то сразу полегчало.
— Смотрю, ты успокаиваешься, — приободрилась Роза, — такими темпами мы скоро уже дойдем.
— Роза, а долго еще? — тоскливо глядя в бесконечную высь, спросила я.
— Как будешь готова, так сразу и придем, — ответила словоохотливая женщина.
— В смысле, готова? — уточнила я.
— В прямом, дорогуша! В каком же еще. Ты, что думаешь мне в радость по этой лестнице карабкаться? В моем-то возрасте…
Я внимательно посмотрела на Розу. Справедливости ради надо сказать, что Роза даже не запыхалась, хоть поднимались мы уже довольно долго.
— Ты пока все не вспомнишь. Кто, куда, зачем и почему — мы не бал не придем, — сообщила румяная Роза.
— Так я все помню, — сказала уверенно и, остановившись на очередной ступеньке произнесла. — Я, Неждана Привалова, ученица 11класса средне образовательной школы, приехала на вечеринку, по личному именному приглашению местного мажора Влада.
Роза задумалась, улыбнулась и сказала: «Мажора! Это ж надо придумать. Так Влада еще никто не называл».
— Вот еще, — возмутилась я, — как это не называл. Его так все называют. За глаза, естественно, кто такое в глаза скажет?! Но это не я придумала. А жаль. Ему очень подходит.
— Мажор, — Роза смаковала слово на вкус, — в разное время его называли по-разному: граф, князь, древний, великий.
Роза опять задумалась, потом что-то вспомнив, свернула перечисления, — по-разному называли Влада, но, что б мажором?! Впервые слышу.
Я не стала возражать, ноги гудели, а лестнице не видно было конца: «Великий, так великий, — подумала я, — эка невидаль. С его-то возможностями можно и великим назваться. Среди нас так уж точно — ВЕЛИКИЙ».
— Так, Роза дорогая, — взяла я ситуацию в свои руки. — Давай по порядку.
— Давай, дорогая. Давно пора, — Роза светилась от счастья.
— Что не так? Мы никак не придем, на этот чертов бал. А идем уже долго. Ты понимаешь, в чем дело, а я нет. Может, просто расскажешь мне все, и придем уже, к Едроне дедушке.
— Сама рассказать не могу. Но, отвечу на любые твои вопросы, — и, увидев мой изумленный взгляд, добавила, — без ограничений, но прежде ты мне скажи, дорогуша, что это за дедушка такой Едрон?
— Понятия не имею, — неопределенно пожала я плечами, — выражение такое. Устойчивое.
— Жаль. Очень жаль, — огорчилась Роза, а я уже решила, познакомишь, — и она лукаво стрельнула глазками из-под странной шляпки.
Я решила переходить к решению наиболее срочных проблем и перешла к опросу своей визави.
— Отлично. Итак, начнем сначала. Ты кто, вообще такая? Кроме того, что звать тебя Роза, я не знаю ни кто ты, ни откуда взялась, ни почему со мной возишься?! Ответить сможешь?
— Конечно. Я, моя дорогая девочка, Сиятельная Роза Таврическая. Твоя тетя на этот вечер, кстати сказать.
— Тетя? Что-то я не припомню в родственниках сиятельных Дам, — сказала я.
— Не перебивай! Так, о чем это я?! Ах, да! Ты у нас кто? Девица на выданье. То есть девушка невинная, не замужняя, жениха не имеющая.
Я кивнула головой. Пока все правда и про невинность, будь она неладна, и про замужество, гори оно пропадом, и про женихов, провалится им в болото.

Сиятельная Роза подождала, пока я перестану кивать своим мыслям, как китайский болванчик, и продолжила свою речь.

— А кто сопровождает невинную деву на бал? — спросила Роза.

— Родители, — ответила первое, что пришло в голову.

— А если родители заняты? — продолжала задавать наводящие вопросы Таврическое Сиятельство.

— Чем это заняты? — искренне возмутилась я. — Ничем таким мои родители не заняты, что бы ни сопроводить, как ты говоришь, свою дочь на бал.

— Заняты, еще как заняты! У них сейчас пижамная вечеринка в самом разгаре. Зря, что ли твоя мама сегодня две новые шелковые пижамы приобрела?! Себе и супругу. У них сейчас самый смак начинается.

— А ты откуда знаешь? И про пижамы и про вечеринку, и про смак? — стала допытываться я, — даже мне ничего об этом не известно. Так, что как там говорили Немирович и Данченко: «Не верю»!»

— И не очень-то мне нужна твоя вера, — обиделась Роза. Потом повернулась ко мне и победно произнесла, — пижамы?! Я сама видела, как твоя мама из магазина пакет выносила. А все остальное догадалась.

Я очень внимательно посмотрела на Розу и спросила: «Где это ты видела пижамы в пакетах?»

— Так в машине и видела. Когда мама попросила тебя подождать ее минуточку, пока она в магазин за подарками заскочи»?т. Помнишь?
— Помню. Но в машине я была одна и ты ничего не могла видеть, — сказала я, но посмотрев в лукавые глаза женщины задумалась.
— Скажи, ты ведь сама видела эти пакеты? — задала очередной вопрос я.
— Лично, — кивнула головой в подтверждение своих слов Роза.
— Ты была где-то на улице, рядом? — решила я поиграть в «догадайку».
— Нет, — ответила женщина.
— А где? — не могла понять, в чем подвох, я.
— В машине, — устало сказала Роза, — рядом с тобой.
— Но, рядом со мной в машине никого не было, — голос срывался на крик. — Мама вышла в магазин, ключи остались в замке зажигания. Я сидела на заднем сидении с тортом на руках.
— Умница! — закричала Роза, — узнала все-таки меня, молодец. Я думала, не догадаешься.
— Так ты торт? — спросила я.
— Да, — просто ответила Роза.
— А знаешь, Роза, ты права. Сильно меня видать об ступеньку приложило. Вот теперь с тортом на бал ползу.
— Не расстраивайся. Как бы ты на бал попала, если б тебя не приложило?
— А и действительно, — ответила я, — как еще можно на бал попасть, если только тебя не стукнет хорошенько по голове. По-другому, в наше время, на бал точно не попасть.
Роза заподозрила недоброе. Мое поведение не внушали ей доверия, а произносимая речь, откровенно пугала.
— Ты мне не веришь? — спросила Роза.
— Почему же не верю? Верю. Тебе верю, а себе нет.
Я присела на ступеньку и огорченно вздохнула.
— Скажи, может я в коме? Лежу где-то на улице и некому сообщить родителям, что со мной беда случилась.
— Вот дуреха! Какая кома, какая беда?! Мы на пороге бала. Хотя, — Роза грустно улыбнулась, — если ты в это не поверишь, на бал мы может и не попасть.
— Я должна поверить? — переспросила я и преданно посмотрела в глаза женщине.
— Обязательно. Без твоей веры ничего не будет.
— Вообще, ничего?
— Для тебя ничего, ну, и для меня тоже. А я так хочу на бал. У князя, Влада Цепеша в этом году какая-то очень большая и очень круглая дата. Когда еще такая возможность представится, неизвестно. А ведь больше могут и не позвать. Обидно.
Роза присела рядом со мной на ступеньку бесконечной лестницы. Полы ее длинного плаща подбитого темным мехом распахнулись, и на ветру мелькнуло легкое бальное платье цвета темного шоколада, расшитое бежевыми лентами.
— Твое платье очень похоже на коробку из-под торта, — заметила я.
— Конечно, похоже. Я же не могу по своему желанию сменить наряд. Но мне мой очень нравится.
Я посмотрела на грустную женщину, сидящую в бальном платье на ледяной ступеньке. Это так не вязалось с окружающей нас обстановкой, что в голову сама по себе пришла мысль: «А, что, собственно говоря, я теряю? На бал я уже почти дошла. Роза со мной. Домой мне рано. У них ведь там пижамная вечеринка. Для взрослых. Вот почему мама так настоятельно рекомендовала поехать мне на этот праздник»! На смену унынию пришел азарт.
— А, чем я хуже? — вслух спросила у Розы.-
Они там пижамятся, а нам на холоде сидеть?! Идем, Роза! Нам давно пора на бал! Как ты говоришь, зовут хозяина?
— Влад Цепешь, — ответила Роза, поднимаясь и отряхивая упавшие снежинки. — Вот давно бы так. Пошли уже. По дороге поговорим. А на родителей не злись. Нет у них никого. Сами дома остались. В вдвоем. У них сегодня романтическая Новогодняя Ночь. Взрослая уже, понимать должна.
Мне стало стыдно за обиду на родителей. «Как глупо. Они действительно все время с кем-то из нас. Чаще всего со мной. Им вдвоем побыть некогда».
— Хватит уже самобичеванием заниматься, — одернула меня Роза.
— Ты что, мои мысли читаешь?
— Нет. Я их слышу.
— Обалдеть! — аж присвистнула я.
— И не говори, дорогая! — согласилась со мной Роза.
— Тогда давай продолжим с того места, где остановились.
— А ты помнишь, на чем прервался наш разговор.
— На том, что я девушка невинная и родители меня не сопровождают на бал.
— Да. Так вот. Когда родители не могут сопроводить свою дочь на бал, появляется дуэнья.
— Мы в Испании? — спросила я тоном, которым обычно уточняют: «У Вас все в порядке с головой?»
— Нет. Но дуэнья появляется, — ответила Сиятельная Роза.
— Я вижу, — с плохо скрываемым сарказмом сказала я, — Ты ведь дуэнья?
— Да. Я благородного происхождения, не замужем и определенного возраста. Все подходит. Я буду смотреть на балу, что б тебя никто не обидел, не совратил, в общем, буду за тобой присматривать.
— А определенный возраст, это какой? — спросила я.
— Это после, — Роза задумалась, — двадцати.
— Моей старшей сестре Василисе, больше двадцати. Она может быть моей дуэньей?
— Не может. Василисе очень мало после двадцати. Ей еще самой дуэнья на балу нужна.
— Ладно, Роза. А если ты не замужем, значить — вдова?
— С чего ты взяла, что я вдова?! — возмутилась тетя бывший торт. — Вот еще глупости. Я девушка не замужняя.
— И непорочная, — продолжила я мысль, прикалываясь над Розой.
— Вот смотрю я на тебя вроде умная, а как скажешь что-то дура-дурой. Это ты у нас непорочная, за тобой глаз да глаз нужен, а я девушка, — не успела Роза открыть рот, чтоб закончить предложение, как я с чувством произнесла: «порочная», — и засмеялась.
Роза шутку оценила, покачала головой и сказала: «Деточка, Это называется не порок, а опыт. А ты из-за отсутствия в жизни, как первого, так и второго, говоришь глупости».
Подъем по лестнице стал значительно легче. Или крылья за спиной выросли, или второе дыхание открылось, я уже ни чему не удивлюсь.
Некоторое время мы поднимались в тишине, как вдруг меня осенило.
— Роза, мне нельзя на бал, — сообщила я.
— Даааа? — удивленно протянула Роза, — а что так? — как-то совсем не по-светски поинтересовалась она.
— Я одета не для бала, — почти шепотом решила я сообщить о своей проблеме. — Понимаешь, когда мы с мамой собирали меня к мажору на дэрэ, мы не рассчитывали на бал, и я надела брюки и ботинки, и все такое.
Роза внимательно оглядела меня с ног до головы и сказала: «Как только ты войдешь в двери замка, на тебе появится все, что необходимо девушке на балу».
— И платье? — понимаю, что глупо, но все же не уточнить я не могла.
— Естественно, — возмущенно ответила мне Роза, — это приличный бал, и заметь, благородное общество. Сплошные сивки, высший сорт! Не могу же я тебя без платья привести. В одних чулках и подвязках! Это деточка, — продолжала возмущаться Роза, — не бордель, а бал! Не путай! Люди, часто, одни и те же, а вот содержание, совершенно
разное.
— А какое у меня будет платье? — спросила я.
— Придем, увидим, — философски отнеслась к проблеме платья Роза.
— Роза, — не унималась я, — а почему ты Таврическая? Из-за крема?
— Да, — честно ответила Роза, — из-за него, ирода, из-за кого же еще? — Роза тяжело вздохнула и добавила, — если б не он, была б я Одесской Трояндой, — и она мечтательно закатила глаза, — а для тебя так вообще Одесской тетей Розой. Но тебе деточка не повезло. Он все испортил.
— А чем лучше быть Одесской Трояндой, чем Таврической? — решила я прояснить для себя этот сложный вопрос.
— Как для меня так ничем, — ответила Роза, — а как для тебя так, можно сказать всем. Это ж, какое счастье, — вздохнула она, — иметь тетю в Одессе. А если это еще и не просто тетя, а тетя Роза… — бывшая торт не находила слов для выражения охвативших ее чувств. — Вот скажи деточка, у тебя есть тетя в Одессе? — уточнила Таврическое Сиятельство, на еврейский манер слегка картавя слова.
— Нет, — ответила я, не понимая всей глубины трагедии, постигшей мою жизнь.
— Сиротка, — жалостливо глядя на меня, выдохнула Роза, и слегка погладила по голове.
Я хотела было возмутиться и сообщить, что при живых родителях, старшем брате и сестре, сироткой быть в принципе не могу, но наткнувшись на бездонный сиятельный взгляд, решила тактично промолчать. Роза о чем-то еще недолго подумала и сообщила: «А с другой стороны — это еще неизвестно, была бы Одесская тетка достаточно благородна для бала и самого Влада Цепеша». Я не стала это комментировать. «Вот просто nocomments», — подумала я.
Ступени преодолевались с необыкновенной легкостью и быстротой. Впереди уже показался парадный вход в замок, и я решила уточнить у Розы некоторые мучившие меня нюансы.
— Роза, — позвала я притихшую женщину, — ты же слышишь мои мысли, почему не отвечаешь на вопросы, которые меня мучат?
— Пока мы не в замке, — ответила совершенно не утомившаяся долгой дорогой Роза, — я могу отвечать только на прямо заданный вопрос.
— А в замке? — тут же уточнила я.
— В замке, на балу, ты будешь под моей опекой, — сообщила мне Роза, — а для этого наша ментальная связь усилится, и ты будешь слышать меня так же хорошо, как и я тебя.
— Вот здорово, — обрадовалась я, — я буду слышать все твои мысли, как и ты мои!
— Нет, дорогуша, — сказал Роза, — на мои будет стоять некоторый блок. И то, что тебе знать не положено цензура не пропустит.
— Цензура? — удивилась я.
— А как же, — ответила моя дуэнья, — мало ли чего, я на балу подумать могу. Тебе многое знать не полагается.
Я открыла было рот возмутиться, но Роза перебила меня на вдохе.
— Не возмущайся, — сказала она, — это не обычный бал и происходить там могут самые необычные вещи. Все, что тебе надо — ты увидишь и узнаешь. Поверь мне. А я прослежу за твоей безопасностью.
— Спасибо, Роза, — прониклась я до такой степени, что невольные слезы выступили на глазах.
— Ну, что ты, дочка, — засмущалась женщина, — что ты!
Она обняла меня, и мне сразу стало так тепло и уютно, как будто я дома в кругу самых родных мне людей.
— Успокоилась? — спросила моя заботливая тетушка.
На что я только головой кивнула.
— Вот и словно, — подытожила она. — Мы почти пришли. Если есть вопросы — спрашивай. Потом будет не до разговоров.
Вопросы роились в голове как пчелы в улье, и я никак не могла выхватить хоть один из них.
— Что с платьем? — спросила я первое, что пришло в голову.
— Входя в двери замка, подумай о своем наряде, если есть конкретные идеи. Если нет, не расстраивайся. Магия Новогодней Ночи сделает это за тебя.
— А если мне не понравится? — засомневалась я в наличии у Магии вкуса?
— Все будет хорошо! — сказала Роза. — Просто позволь себе быть счастливой в эту волшебную Ночь.
— Ох, — вздохнула я, что-то сильно на сказку «Золушка» смахивает. Тебе не кажется? — поинтересовалась я.
Роза задумалась, а потом сказала: «Разве что бесконечной лестницей к замку. Ты же не рабыня-падчерица, а я не фея-крестная, — не то спрашивала, не то утверждала Роза, — сам князь давно и счастливо женат на своей Мине, а наследников, как я знаю, у него нет. Так что на принца не рассчитывай. Что еще? — вспоминала Роза, — Ах, да — туфелька! Так! Смотри с обувью аккуратно. Не вздумай потерять. Возвращаться будешь босиком. Других тебе не выдадут, да и потерянную туфлю, навряд ли, вернут.
Во время Розиного монолога я успевала только головой кивать в знак согласия. «Слава Богу, — думала я, — хоть не Золушка, и то хорошо. Не люблю я эту сказку. Чистила казаны, чистила. Вдруг — опа! Здрасте! Я принцесса! Прошу любить и жаловать! А казаны, будь они не ладны, теперь не мое дело. У меня теперь другой круг интересов — балы, например, послы, и другие там самые разнообразные ослы, — думала я. — Бред! Не бывает так!
Роза, закончив свою нравоучительную речь, внимательно так на меня посмотрела и спросила: «А сама, какую сказку любишь?»

Я неопределенно пожала плечами.
— В детстве очень любила «Русалочку» и «Братья Лебеди» Андерсена, — сказала я, — но потом как-то разлюбила.
— Жертвенная любовь, значить, — подвела итог своим мыслям Роза, — а, разлюбила почему? — уточнила она.
— Не правильные сказки, — ответила я.
— Объясни, — попросила Роза.
— Вот смотри, — решил попытаться объяснить я, — «Красавица и Чудовище», она же «Аленький цветочек» или «Лягушка Царевна», сюда же «Спящую Красавицу» можно, — это все муть. Сколько монстра не целуй, он или она в царевну, или принца не превратится.
— Проверено? — поинтересовалась Роза.
— Бог с тобой, — отмахнулась я, — и так ясно. А у Пушкина с его мертвой царевной вообще, некрофилией попахивает. У Шарля Перо красавица хоть спала сто лет, тоже скажу я тебе, не первой свежести невеста, но хоть не мертвая.
— Детка, это же аллегория, — попыталась вступиться за сказки Роза.
— Какая аллегория, Роза, если царевна в гробу лежит, не первый день к тому же?
— Жах! — сказала Роза, глядя на меня круглыми глазами.
— Вот и я о том же, — согласилась со своей дуэньей. — Другие сказки разбирать будет?
Роза недоверчиво покосилась так на меня из-за полей невообразимой шляпки, украшенной тремя атласными розами, желтой, розовой и почти белой.
— Буратино там, — начала перечислять я, — Красная Шапочка, Маша и медведь.
— Нет, — нашлась наконец-то с ответом женщина, — не надо сказок.
— Не надо так не надо, — покладисто согласилась я.
— Ты хотела меня о чем-то спросить перед балом, — напомнила Роза.
— Да, — вернулась я к насущным проблемам, — спасибо, что напомнила. Я хотела уточнить — мне есть чего опасаться, боятся или избегать?
— Хороший вопрос, — похвалила Роза, — но не своевременный. Ты под защитой самого хозяина замка, бессмертного Влада, так что бояться тебе точно ничего не нужно. Опасаться? Избегать? — повторила мои вопросы Роза, — думаю, нет. Ты на балу, красавица, а не на поле боевых действий. Развлекайся, знакомься, танцуй, флиртуй, для чего еще нужны балы как не для этого.
Спрашивать о том, как я попаду, утром домой, не хотелось. Была стойкая уверенность, что если я как-то сюда попала, то однозначно, как-то отсюда выпаду. Если только я сейчас не на улице в коме, но об этом совершенно не думалось.
— Роза, — позвала я свою дуэнью, когда мы уже подходили к распахнутым перед нами дверям.
Роза обернулась, мягко улыбнулась и, подмигнув совершенно по-хулигански, подтолкнула к входу.

>

Что вы думаете по этому поводу? Напишите, пожалуйста!

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.