Головоломка (Фрагмент)

Алекс Грей

Описание: Александа Голубева — обычный кардиолог среднестатистической клиники, но в юности она проявляла особый талант в литературном творчестве. Она с детства мечтала стать писателем. Встреча с учителем литературы Иваном дала ей этот шанс, но эта же самая встреча и не дала этой мечте стать реальностью. Из-за собственных амбиций Иван разрушил их любовь и её мечту. Спустя годы они снова встретились, но более знаменной встречей оказалась встреча с девушкой Лизой, которая вновь заставила Александру задуматься о мечте и о реальности. Головоломка — это и есть жизнь каждого из нас.

Подробная информация

Вы можете бесплатно и без регистрации читать фрагмент книги (начало, не более 20% текста), что разрешено правообладателем и вполне законно. С каждой страницы ознакомительного фрагмента вы можете перейти по ссылке на сайт правообладателя и приобрести полную версию книги.

Полная версия книги

Читать онлайн

1

От входа до её кабинета ровно семьдесят пять метров. Ежедневно она проходит это расстояние десятки раз, а за последние двадцать лет эти «семидесятипятиметровки» сложились в сотни километров, в тысячи часов, проведённых здесь, они просто сложились в её жизнь… Сколько ещё раз ей придётся преодолеть это расстояние, проходя мимо манипуляционной и перевязочной, мимо палат с выздоравливающими, а она никогда не называла своих пациентов больными, так как считала, что в её отделении люди не болеют, а выздоравливают, и это было чистой правдой, по клинике даже ходили шуточные слухи о том, что она, заведующая отделением кардиологии областной клиники Александра Васильевна Голубева, Саша, Сашенька или просто Шурочка, как любили называть её пациенты, обладала каким-то сверхъестественным, возможно, даже, ведьмовским даром исцеления. На самом же деле, сама она в душе улыбалась всем этим слухам, и знала точно, что всё это ведьмовство – не более чем обычное человеческое отношение к больным людям, желание отдавать им частичку своего позитивного настроения, кусочек веры в то, что завтрашний день будет лучше сегодняшнего, капельку надежды на то, что когда-нибудь все болезни будут побеждены, а слова песни о том, что вместо сердца должен быть пламенный мотор, ну или просто надёжный, не дающий сбоев вечный двигатель, станут реальностью, то все её пациенты в один миг станут бодрыми, сильными и здоровыми…

– Александра Васильевна, к Вам можно? – в дверном проёме показалась голова с небритым загорелым лицом и в бандане вместо голубого хирургического колпака. – Не заняты?

И, не дожидаясь ответа, в её кабинет ввалился высокий, неопределённого возраста мужчина в хирургической «пижаме», как называли хирурги свою спецодежду. На его ногах были ярко-салатовые кроссовки, а голову украшала пиратская бандана чёрного цвета с белыми силуэтами «Весёлого Роджера». В одной руке он держал бутылку шампанского, а в другой – огромный букет полевых ромашек. Его лучезарная улыбка не предвещала ничего плохого, а искренний оптимизм добавлял сил и сглаживал всякие «неровности» работы.

– Ты где ромашек нарвал? – спросила Александра.

– Как где? У нас на клумбе, перед корпусом. – как ни в чём не бывало ответил он.

– Изверг…

– Ну почему сразу, изверг? Давай, лучше, Александра Васильевна, накатим, что-ли?

– А что за праздник сегодня? – сдвинув узкие очки в тонкой оправе себе на нос, спросила Александра? – Да и как-то ещё рабочее время, день-то ещё не закончился, а ты уже такое предлагаешь.

– Сашка, ты просто забыла, что ровно двадцать лет назад в этот день, первого июля мы пришли с тобой в эту клинику после распределения в интернатуру. Или ты забыла? – он поставил бутылку на стол, цветы воткнул в вазу, стоявшую на подоконнике, предварительно набрав в неё воды, потом, словно у себя дома, открыл дверку шкафа, достал оттуда мензурки, служившие Александре и её гостям фужерами, потом пошарив в другом шкафу, выудил из него коробку с конфетами.

– Блин… – протянула она, – Неужели уже двадцать лет прошло? Офигеть… Это мы с тобой такие древние?

– Саш, да мы не древние, мы просто зрелые, тем более, что для медицины возраст – как для вина, только добавляет ценности.

– Андрюха, да ладно тебе… Ценность, тоже мне, Вон, скоро новые очки заказывать придётся, не вижу уже ни фига, а ты говоришь – ценность… – Александра села в своё кресло и начало что-то считать на калькуляторе.

– Сань, ну ты чего? Я же к тебе с цветами и подарками, а ты опять уткнулась в свои бумаги, расслабься немного, отвлекись, – он налил шампанское в мензурки, открыл коробку швейцарских конфет и уселся прямо на её стол, – Ты чего делаешь?

– Да тут решила прикинуть… Андрюха, смотри, – и она повернула к нему калькулятор, на экране которого были цифры 70 000.

– Семьдесят тысяч, и что? Это что, ты получила наследство и хочешь, чтобы мы с тобой остаток жизни вместе тратили эти семьдесят тысяч?

– Андрюша, дорогой мой, остаток своей жизни ты, если будешь умницей, будешь проводить со своей женой и тратить ваши с ней сбережения или наследства, а, возможно, и джек-поты. А это всего лишь… – она пододвинула листок бумаги и начала писать цифры, – Смотри. Двадцать лет по приблизительно триста пятьдесят дней и по десять рабочих часов получается семьдесят тысяч. Это столько часов я провела в этой больнице.

– Сань, ты себе льстишь, ты проводишь в клинике не по десять часов в день, а по двенадцать, а то и по двадцать четыре. Да и в отпуске ты когда была последний раз?

– Ну… Наверное, лет пять назад. – неуверенно сказала она.

– Пять… Ага, кого ты пытаешься обмануть. Я вообще помню только один случай, когда ты отсутствовала недельку, куда ты тогда летала со своим женихом?

– Да никакой он мне не жених, ты же знаешь, а летали мы в Кемер, – Александра опустила голову и поправила очки.

– Вот-вот, так что я думаю, что ты провела в этой клинике десять чистых лет, а если ещё посчитать все твои «семидесятипятиметровки», которые ты тут нарезаешь по сотне раз в день, то получится сотня километров. Кстати, ты обещала рассказать про эти семьдесят пять метров, только давай, всё-таки, наконец, накатим, а то весь газ вышел из шампусика.

Он подал мензурку с шампанским Саше в руку, потом поднял свою и сказал:

– Ну, за, как минимум, ещё двадцать лет нашей активности! – сказал Андрей и поднял «бокал».

– Давай, за нас и за наш оптимизм! – Саша улыбнулась и цокнулась с ним.

– Так что это тебя тогда сподвигло разметить отделение на километры?

– Не на километры, а на метры, – Саша не спеша пила своё шампанское, а мысли её уходили в далёкое прошлое, когда она молодым интерном впервые пришла в эту клинику, – Давно это было, помнишь, когда нас сюда только распределили и меня назначили лечащим врачом у одного отставного генерала, помнишь?

– Не очень, если честно, тут этих отставных генералов сотня через нас прошла, ну так что там с ним особенного было? – Андрей налил ещё шампанского.

– Ну, помнишь, тогда ещё ремонт тут делали, когда полностью отделение перестраивали, а нас временно перевели в другой корпус. Да, не важно. Короче, он тогда потерял жену, тоже военную, мучился долго и домучился до инфаркта, попал к нам, ему ещё операцию на сердце делал какой-то модный профессор из столицы. Операция тогда удачно прошла, но генерал вообще расклеился, всё говорил, что он к нормальной жизни никогда не вернётся, отказывался даже просто вставать с кровати. Я его кое-как уговорила подняться, но из палаты он выходить отказывался категорически. А мне так обидно тогда стало, что я, лучшая студентка, отличница, всегда уверенная в том, что смогу перевернуть весь мир, только дайте волю, тут не могу справиться с каким-то дедулькой, потому что он, видите ли, решил, что жизнь его закончена. Я несколько дней думала, как бы ему помочь, убеждала его, упрашивала, но он ни в какую не хотел меня слушать. А потом как раз закончили ремонт в нашем отделении и нам сказали понемногу готовить пациентов к переселению. Я пошла посмотреть на свежий ремонт. А там как раз наш главный спорил с бригадиром о том, что не так прикрутили поручни, ну перила, к стене, чтобы больные могли придерживаться, прогуливаясь по коридору. И тут меня осенила мысль. Я попросила главного, и он разрешил ниже поручней на стене сделать разметку в виде огромной линейки. Мы вымеряли всё расстояние, и получилось семьдесят пять метров. Каждую цифру для каждого метра мы и нарисовали на стене, потом делали несколько раз ремонты, но разметку эту я постоянно оставляю и подрисовываю. Но суть не в этом. Когда мы переезжали сюда, я везла в кресле этого генерала, он сидел безучастно, ему как-бы было всё равно, что происходит вокруг него. Я остановилась у его палаты, а здесь как раз была цифра «двадцать пять».

– Видите эту цифру? – спросила я, он кивнул, но ничего не ответил. – Здесь всего семьдесят пять метров, а до конца коридора осталось пятьдесят. Неужели Вы, боевой генерал, который спасал людей в боях, который командовал батальонами, не сможет пройти эти пятьдесят метров? Я никогда в это не поверю.

Бесплатный фрагмент книги предоставлен электронной библиотекой ЛитРес